Политтехнологии в бизнесе и негативно-имиджевая война

Ожидания и страхи, или почему политтехнологии востребованы в бизнесе

После 2004 года выборов в России стало намного меньше, и многие политтехнологи оказались без работы. Часть из них поехала в Украину, где подобных тенденций не было, а часть обнаружила, что в России есть огромный рынок работ, где услуги политтехнологов крайне востребованы, а клиентура намного адекватнее, чем в политике. Это бизнес.

По большому счету, работа политтехнолога – это планирование и проведение психологических операций.

Эта работа, укрупненно, включает в себя несколько этапов:

1. Понимание задачи (т.е., каков желаемый результат)

2. Оценка обстановки (сбор информации о расстановке сил, противниках и союзниках, особенностях принятия решения объектом/объектами воздействия, оценка ресурсов – как своих, так и противника).

3. Планирование операции – создание основной идеи, которая должна быть донесена до целевой аудитории, создание алгоритма доставки этой идеи, контроль эффективности, резервные варианты действий на случай, если эффект недостаточен.

4. Непосредственное исполнение операции, с контролем эффективности и внесением корректировки, если что-то идет не так, как было запланировано изначально.

Ну, а раз это психологические операции – то они неизбежно эксплуатируют особенности мышления объекта приложения сил, будь то чиновник, силовики, журналисты, или какая-то часть населения.

Разница, в зависимости от объекта приложения сил, главным образом, в конкретике мероприятий, а не в принципиальных подходах.

Так, при работе с населением чаще всего удар наносится в страхи и ожидания людей. И, чем дальше от момента уплаты денег результат, за который заплатили люди – тем сильнее можно сработать на страхах. В этом плане очень уязвимы, например, застройщики, продающие долёвки, банки с длинными вкладами, медицинские клиники, производители лекарств длительного применения и т.п.

Если у товара могут быть дефекты, которые невозможно определить, не имея специальных знаний – это также порождает риски, связанные со страхами, например, у клиентов автодилеров, покупателей готовых домов, населения в зоне строительства заводов и т.п.

Депутаты и общественники уязвимы, напротив, к ожиданиям людей.

Если политик не соответствует образу, который сложился у людей – его карьера может подвергнуться серьезным испытаниям. Например, патриотичный общественник, обманывающий патриотов, или борец с «пятой колонной», семья которого на содержании у олигархов и зарубежных компаний, сильно рискует своим политическим будущим, если эти милые подробности вскроются.

Как и учительницы, позирующие в свободное время в нижнем белье, даже если эти фотографии не тянут даже на серьезную эротику.

Как и полицейские, танцующие пьяными на капоте служебного автомобиля.

А вот востребованность политтехнологов крупным бизнесом, как правило, связана с необходимостью воздействия на чиновников.

Дело в том, что крупный бизнес практически невозможен без взаимодействия с политическими фигурами.
Дело даже не в коррупционных схемах, а в том, что крупный бизнес оказывает воздействие на процессы, которые напрямую затрагивают политических деятелей. Например, строительство крупного завода – это влияние и на экологию, и на рынок труда, и на социальную инфраструктуру. Даже простое согласование всех этих процессов, без тени коррупционных элементов, неизбежно требует выстраивания отношений с властями.

Кроме того, есть такие моменты, как влияние на назначения чиновников. Каждый чиновник, в силу сказанного выше, так или иначе начинает быть выгоден или невыгоден крупным бизнес-структурам. Соответственно, помощь или воспрепятствование назначению того или иного чиновника на должность, становится предметом интереса со стороны крупного бизнеса – даже если чиновники к нему не обращаются.

Работа политтехнолога в этой сфере может быть направлена, как на вышестоящих чиновников, по отношению к продвигаемой (или задвигаемой) бизнесом персоне, так и на население, которое, в зависимости от задачи, можно «поднимать на борьбу против» (кого-то или чего-то), «поднимать на борьбу за» (кого-то или что-то) или отвлекать.

Причем политтехнолог во многом напоминает сапёра – он может и разрушить, и построить. Именно «заточенность» на разрушение, кстати, отличает политтехнологов от, скажем, «продуктовых пиарщиков». Политтехнолог смотрит на ситуацию глазами «черного пиарщика» всегда, и разница в каждом конкретном случае лишь в его целях.

Лично я, например, выстраивая систему защиты своего клиента от будущих атак, по сути, начинаю с планирования комплексной атаки на него. Я планирую комплексную атаку на своего клиента, а затем, если проводить аналогии с военными операциями, перекрываю танкоопасные направления противотанковыми средствами, объекты, которые будут бомбить – средствами ПВО, создаю ложные командные пункты и другие цели, и так далее.

И именно поэтому я всегда прошу клиента рассказать, как есть. Объясняю, что если он мне «скелет в шкафу» покажет – то мы подготовим «консерву» (фактуру и план ее использования) на случай, если этот «скелет» вытащат его враги. А вот если он его не покажет – не исключено, что нам сломают потом всю оборону и мы работаем впустую.
Понятно, что это требует доверия клиента к исполнителю, но это уже совсем другая история.

Интернет открыл новые возможности, как для тех, кто нападает, так и для тех, кто выстраивает оборону.

Возможность развернуть полноценный сайт в течение нескольких часов, возможность поговорить персонально с каждым из «хомячков», призванных оппонентами безвозмездно, на эмоциях, возможность вывода в топ поисковых машин абсолютно анонимного для оппонентов сайта с фактурой – все это элементы современных информационных воздействий, которые были недоступны еще относительно недавно.

Но все технические новшества, как в атаке, так и в обороне – это лишь приложения к приемам работы, построенным на знании психологии отдельного человека и толпы, а также к пониманию принципов работы государственных политических и силовых структур, и к умению собирать, и анализировать информацию.

Евгений Ющук
2016 г.

Негативно-имиджевая война. Побеждает тот, кто стреляет вторым, но попадает первым

Меня часто просят спланировать атаку на имидж человека или компании.

И я всегда спрашиваю: «Зачем»?

Самый правильный, но и самый редкий ответ, который я слышу: «Чтобы понимать, какие направления надо прикрыть, и сделать это».

Это говорят действительно мудрые люди, которые, чаще всего, натерпелись от негативно-имиджевых атак и не хотят повторения. Достигнув какого-то качественно нового этапа в своей жизни (например, выходя на новые рынки, или получая новую должность, или приводя на какой-то пост своего ставленника), они действуют проактивно — т.е., занимаются строительством «брони», которая защитит их в случае атаки, а также профилактируют нападения.

Порой предотвратить нападение можно, дав предварительные разъяснения по спорным моментам. Причем сделать это можно так, что «в моменте» строительство подобных защитных сооружений пройдет незамеченным и не породит всплеска интереса к потенциально скандальной теме. Зато, когда человека или компанию решат атаковать, придут к выводу, что на этом направлении атака бессмысленна — и откажутся от нее.

Те, кто не был ранее атакован, как правило, не задумываются о профилактике атак, потому что просто не представляют себе, насколько они опасны или даже фатальны.

Ну а те, кто атакован был, но не смог пережить атаку, не приходят, потому что уже потеряли всё и атаковать их незачем и некому.

Первый по частоте ответ: «Давайте, нападем на этих гадов»!

Я не очень люблю такие ситуации по двум причинам. Во-первых, я объясняю таким людям, что они уже никогда не вернутся в нынешнее состояние. Будет атака удачной или не будет — их положение изменится, и их самоощущение тоже.

Но всегда есть вероятность — также объясняю я — что оппонент ответит контратакой. И может сложиться ситуация, что вы сами себе приобрели геморрой за деньги.

Да, нередко можно спрятать уши и перевести стрелки на третье лицо. Но объект атаки – не идиот, и будет очерчивать круг потенциальных интересантов. В результате он может решить, пусть и бездоказательно, что инициатор все же вы, и принять контрмеры. Особенно, если у него с остальными потенциальными интересантами сложились какие-то отношения, которые исключают атаку, но о которых мы не знаем.  Так тоже случается.

Есть и фактор болтливости: часто инициатор атаки вынашивает свои планы, рассказывая о них окружающим, и в результате секретность вводится слишком поздно. А еще, бывают «знакомые общих знакомых» и сотрудники, переходящие с работы на работу. В общем, утаить что-либо не то, чтобы нельзя, но не гарантированно можно.

Есть и еще причина, по которой мне не слишком нравятся такие ситуации. Дело в том, что при планировании подобной атаки инициатор обычно не слишком и нуждается в ней. Из-за этого процесс согласований может быть почти бесконечным, а многие эффективные приемы блокируются инициатором атаки по каким-то его собственным причинам, вроде «ой, а на нас может обидеться такой-то» или «вот тут пока не будем, а то может сорваться вот это мероприятие».

А вот второй по частоте и наиболее симпатичный мне ответ: «Нам терять уже нечего»…

Во-первых, эти люди уже поняли, что их уничтожат, если они не попытаются защититься и шансов на то, чтобы выбраться из ситуации, не попытавшись дать встречный бой, просто нет.

Во-вторых, эти люди почти не ограничивают набор приемов работы потому что им и правда уже нечего терять. Как говорится: «Если в лесу на вас напал медведь, о клещах можно не переживать».

В-третьих, срок начала работ у них «вчера» или даже «позавчера», поэтому они не будут тратить время на согласования, их главная просьба — начать немедленно.

Интересна такая работа и с чисто профессиональной точки зрения.

Наиболее «эпические битвы», которые составляют предмет моей профессиональной гордости, хотя и известны очень узкому кругу лиц, начинались из позиции практически полного разгрома моего клиента, причем громили его силы, которые были несопоставимо более мощными и располагали ресурсами, которые, на фоне ресурсов моего клиента, можно считать неограниченными.

Само собой, после того, как мы останавливали наступление, а затем и добивались появления у нападавшей стороны единственного желания — чтобы про нее как можно скорее забыли, есть чем гордиться. А уж, если нападавшая на нас сторона, по итогу, лишалась должности, перспектив карьерного роста, аппаратного веса или административного ресурса — тем более.

Выводы.

1. Наилучшая и для меня, и для клиента ситуация — спокойное выстраивание линий обороны в спокойный период. Это или совсем предотвращает войну, или позволяет эффективно отбиться от нападения в будущем.

2. Наихудшая и для меня, и для клиента ситуация — это инициативное нападение на оппонента.
Может получиться, но может и создать качественно новые проблемы для клиента. Принимать на себя такие риски или нет — каждый решает сам для себя, ну а я советую воздержаться от этих приключений.

3. Наилучшая для меня ситуация — вступление в войну на атакованной стороне, которая находится в одном шаге от поражения. Поэтому, я и писал книгу «Противодействие черному PR в Интернете», а не «Как купить себе проблемы».

Евгений Ющук,
2017 г.

 

 

На главную страницу компании Ющука Евгения Леонидовича ООО «Маркетинг рисков и возможностей.»

ПРИМЕРЫ РАССЛЕДОВАНИЙ ПО ОТКРЫТЫМ ИСТОЧНИКАМ, КОТОРЫЕ ВЫПОЛНИЛ ЕВГЕНИЙ ЮЩУК

Кейс Евгения Ющука по открытым источникам

————————————————

Деанонимизация Интернет-бота. Расследование Евгения Ющука по открытым источникам

————————————————

Евгений Ющук. Журналистское расследование по сфабрикованному в отношении предпринимателя уголовному делу

————————————————

Хёрст Шкулёв структура собственности

————————————————

yushchuk-zhurnalistskoe-rassledovanie

————————————————

Расследование Евгения Ющука по открытым источникам

* «Правый сектор» — организация, запрещенная в России по решению Верховного суда

ХОТИТЕ УЗНАТЬ, ЭФФЕКТИВНЫ ЛИ МЕТОДЫ РАБОТЫ ЕВГЕНИЯ ЮЩУКА?

ПОСМОТРИТЕ МНЕНИЕ ГЕНПРОКУРАТУРЫ РФ:

Отзывы противников о методах работы Евгения Ющука

(подробнее — здесь)

ИЛИ

ПОСЛУШАЙТЕ ОТЗЫВЫ НАШИХ ПРОТИВНИКОВ:

Отзывы противников о методах работы Евгения Ющука

(подробнее — здесь)